Распечатать

Учредитель, издатель – ООО «Издание» (г. Вологда, ул. Козленская, д. 11, оф. 10)
Директор:
Озимкова Лариса.
Главный редактор:
Михаил Скляр.
Рекламная служба:
руководитель – Татьяна Парасочкина, старший менеджер – Ирина Богатырева,
менеджер – Оксана Понамарчук.
офис-менеджер – Тамара Бурыкина.
Дизайнер: Семен Панченко.
Адрес редакции:
160000, г. Вологда, ул. Пушкинская, д. 18, каб. 7, тел.: (8172) 72-22-22, 76-90-04, факс 21-02-71
Телефоны рекламной службы:
(8172) 210-271 (факс), 72-11-31.
Служба информации:
(8172) 76-90-04.
E-mail:
nasha_vologda@mail.ru
Распространение:
Вологда. Распространяется бесплатно.

Великие князья Романовы в вологодской ссылке

3 апреля 1918 года на перрон Вологодского вокзала сошли недавние герои светской хроники –  двоюродные братья, великие князья  Николай Михайлович и Дмитрий Константинович. Через десять дней в Вологду приехал родной брат Николая Михайловича – великий князь  Георгий  Михайлович.

Незадолго перед этим, 26 марта 1918 года, в Петрограде был издан  специальный декрет за подписью Зиновьева и Урицкого: «Совет Комиссаров Петроградской Трудовой Коммуны постановляет: членов бывшей династии Романовых – Николая Михайловича Романова, Дмитрия Константиновича Романова и Павла Александровича Романова – выслать из Петрограда и его окрестностей впредь до особого распоряжения с правом свободного выбора места жительства в пределах Вологодской, Вятской и Пермской губерний. Все поименованные лица обязаны в трехдневный срок со дня опубликования настоящего постановления явиться в Чрезвычайную Комиссию по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией за получением проходных свидетельств в выбранные ими пункты постоянного местожительства и выехать по назначению в срок, назначенный Чрезвычайной Комиссией по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией».
Они выбрали «подмосковную Сибирь» – Вологду…
А как они жили совсем недавно! Великим князьям  –  внукам императора – до совершеннолетия или до брака отпускалось  по 15 000 руб. в год; по достижении же совершеннолетия, если они до того не вступят в брак, они получали  по 150 000 руб. в год и, кроме того, единовременно 600 000 р. на устройство помещения.
Что значили эти деньги в то время? Сапоги парадные офицерские стоили лишь 20 рублей, а мундир парадный офицерский – 70 рублей. Железнодорожный билет в вагоне первого класса из Москвы до Петербурга стоил 16 руб­лей. В гостиницах  роскошный номер со всеми удобствами, телефоном,  вышколенной прислугой обходился в 5–8 рублей поденно, а за обед в приличном ресторане в  начале прошлого века нужно было заплатить 1,5 – 2 рубля (в стандартный обед входило первое, второе, салат, пара стопок водки, десерт).
Словом, можно было жить несовершеннолетнему князю на 1 200   рублей в месяц, а совершеннолетнему – на 12 с лишним тысяч? Еще бы…
Впрочем, тому же великому князю Николаю Михайловичу в начале прошлого века вовсе не было нужды снимать даже самые роскошные гостиничные номера и обедать в ресторациях. Питерская резиденция великого князя Николая располагалась на Дворцовой набережной в Новомихайловском дворце. А его летняя резиденция – дворец в Грузии (Ликани), где ныне отдыхает от дел  президент Михаил Саакашвили. Неплохой домик – 23 окна по фасаду…
В Вологде о тех благословенных временах князья могли только мечтать, хотя по меркам политссыльных устроены они были весьма неплохо.
Взять бывший дом № 6 по Златоустинской набережной (ныне № 99-а по Набережной VI Армии), где поселился великий князь Николай Михайлович – не просто лощеный аристократ и близкая родня российского самодержца, но и блестящий историк, член Французской  академии.
На втором этаже вышеназванного дома в двух комнатах с отдельной кухней и небольшим коридором великий князь Николай Михайлович разместился вместе с адъютантом, слугой и поваром.
На постой великого князя и его спутников пустил вологодский обыватель, фамилию которого история не сохранила. В одном из писем Николая Михайловича говорится, что приютившая их семья – «люди скромные, гостеприимные и благомыслящие, они тоже жертвы большевиков»…
Между тем в июле 1918 года явился на свет «Декрет о конфискации имущества низложенного российского императора и членов императорского дома». У великого князя Николая Михайловича конфисковали в числе прочего имения Грушевское в 75 066 десятин и Боржомское в 69 513 десятин. В общей сложности – 1 500 квадратных километров…
Информация к размышлению. В ту пору в Европейской части России было 30 тысяч помещиков, и у них было 76 миллионов десятин земли. А на 10 миллионов  крестьянских дворов  приходилось только 73 миллиона десятин. Могли ли крестьяне не чувствовать себя обобранными при отмене крепостного права?
По данным за довольно еще благополучный довоенно-дореволюционный 1901 год, «в оную зиму голодало 42 миллиона человек, умерло же их них 2 миллиона 813 тыс. православных душ».
А в 1911 году (уже после расхваленных столыпинских реформ): «голодало 32 миллиона, потери 1 млн. 613 тыс. человек».
Голод, натуральный голод душил крестьян, а помещики вывозили хлеб за границу. В Европе постоянно проживало более 1 миллиона  барствующих российских подданных, получавших денежное содержание с родины, да и в самой России аристократия жила без забот, о чем до сих пор ностальгически поминают в дореволюционных песнях: тут тебе и «гимназистки румяные, от мороза чуть пьяные»,  и «хруст французской булки».
А в это время большинство крестьян мечтало досыта наесться самого простецкого черного хлеба. Постоянное недоедание сказывалось на здоровье: средний размер одежды мужчин был 44-й, а число рекрутов, негодных к службе в войсках по состоянию здоровья, достигало половины от всех призванных. В 1911 году полковник генерального штаба князь Багратион  докладывал, что из трех парней трудно выбрать одного, годного для службы, а 40 процентов новобранцев впервые в жизни ели мясо, поступив на военную службу.
Для сравнения: в Германии таковых было только три процента, во Франции   и вовсе один процент, а почему? Да потому что Наполеон еще столетием раньше решил проблему раз и навсегда, дав крестьянам землю…
Но вернемся в вологодскую обитель великого князя Николая. Дом этот нынче разваливается на глазах. Рухнула лестница, ведущая на второй этаж. Без риска для жизни нельзя выйти  на балкон. Когда-то на этом балконе  Николай Михайлович со своим адъютантом, генералом Брюмером, пил чай…
 Между прочим, этакой балкончик, характерный для домов Венеции, – историческая  память о плененных русскими венецианцах из армии  Наполеона, внесших свой вклад в создание уникального облика провинциального города XIX века. В иной европейской стране здесь бы уже устроили гостиницу, и не было бы в ней отбоя от посетителей и постояльцев. Восторгались бы итальянцы. Приходили бы почтить память потомка Дома Романовых монархисты. Благоговели бы от сопричастности к Истории люди, любящие эту науку. И японцы здесь непременно  отметились бы с фотоаппаратами в руках – так, по национальной традиции.
В нашей  же реальности  дому уготована  жалкая участь.  Или сгорит, или снесут, а на его месте построят новодел в псевдоисторическом стиле. Такова жизнь…
Продолжение следует.